но жалок тот, кто смерти ждет, не смея умереть!©
Элр, это недосказочка раз
Я молчал тогда, а что говорить? Они были такими красивыми, образованными, подходящими друг другу. Я восхищался ими обоими - каждым по своему, а то, что в конце концов я оказался лишним, так это всегда со мной было, с детства. Я даже не ожидал ничего другого, только думал, может, еще немножко.
Помню, дед болел, рыба не ловилась, еды не было, а бабка плакала, говорила мне, что будет новый хозяин, что будет лучше них, лучше прежних. Я-то, конечно, знал, что лучше них не бывает, но она не понимала меня, конечно. И я, конечно, пытался остаться, но кто бы меня стал спрашивать? У лошадей из приюта сильные руки.
Я не думаю про потом, я всегда старался забыть. Думал тогда, что я - не я, было легче. Ненавидел всех так, что мне казалось, я лопну от того, сколько во мне было ненависти. Но - не лопнул, иногда я думаю, зря.
А кошка та, с сеновала, очень злилась тогда, а я краснел, не знал, что сказать, дурацкая такая ситуация, что тут скажешь? Оделся, да ушел молча. Она, правда, ушла раньше, обещав опозорить меня на весь свет, но я-то знал, что не опозорит - отходчивая была.
Надо уходить, уходить быстрее. Им нельзя мешать, а я только мешаю. Надо идти, может, найду бабку, деда, вдруг они живы? Я много теперь умею, с голоду не умрем. Только не знаю я, где искать. Я говорил себе - ни к кому не привязываться, ты только один, исключений нет. Но он такой был домашний, такой красивый, капризный. Мне хотелось его защитить, показать ему, что я чего-то стою, но не вышло - он все время лучше меня был, во всем.
И Райн...Райн вообще - лучший. Я не умный, не решительный, я не смелый - и я видел, как Райн смотрел на меня. Мне не нужна их жалость, мне нужна валерьяна, или как там это называется?
Хотя я могу получить что-нибудь кроме жалости, это я знаю. Я видел, как Пьер смотрел на меня. Даже ты говорил мне, что я красивый. А до этого еще многие, те, о ком я предпочитаю не вспоминать. Но - есть ли разница теперь? Мне кажется, ты будешь рад, если не будешь чувствовать себя виноватым, а значит, стоит поближе познакомиться с Пьером. Он веселый, кстати, а мне уже все равно, мне хочется кинуться к этому дереву, скрести его когтми и выть. Я хочу сделать что-то такое, чтоб быть как Райн. Я тоже хочу быть сильным, но я не могу - я бы никогда не смог сделать то, что он сделал. Он рассказывал мне.
И самое обидное, что я совсем, совсем не могу его ненавидеть.
А, значит, я совсем не могу его подвести. Я приведу тех, кого он просил, и забуду об этом, все будет как раньше. Я ведь всегда был один, а ты мне просто приснился, я думаю.
Просто приснился.
и два
Здесь пахнет мандаринами, затхлостью, пылью. Я не вижу окон, не помню, где дверь, здесь темно и я жду, пока придет время и можно будет зажечь свет и раздернуть шторы, когда угроза пройдет. А пока я сижу, затаив дыхание, слушаю тишину, молчу.
Если бы здесь пахло тобой, было бы легче. Я царапаю себе руки, чтобы не думать, на лестнице шорохи, скрипы.
Ступенька, ступенька, пролет, ступенька.
Когда ты еще приходил сюда, было легче, я слушал лестницу и надеялся, что там не они, а ты. Я позволял себе думать так, и тишина казалась не такой густой, а ты говорил что-то, старался вытащить меня, но я не шел. Я знал - на улицу нельзя, в комнате тепло, тихо, страшно, но они не зайдут сюда. И я говорил тебе, цеплялся за рукава, умолял остаться, но потом ты все равно уходил - ты не можешь сидеть на месте. Ты хотел, чтобы я шел за тобой, но я не могу уйти также, как ты - остаться. Страх разъел меня, свел с ума, я слушаю их скрипы каждую ночь, я знаю, что они ждут меня.
Здесь нет еды, потому что я боюсь дойти до кухни, а ты не приходишь. Я, наверное, уже не жду тебя, я думаю, что ты просто больше не хочешь меня видеть. Но здесь темно - ты бы и так не увидел меня. Только почувствовал.
Я не могу думать, что ты мог умереть - я цепляюсь себе в плечи, и кровавыми бороздами съезжают следы от ногтей к локтям.
Когда можно будет зажечь свет и пошевелиться, я смогу уснуть и ворочаться - и у меня будет несколько часов на то, чтобы видеть тебя во сне.
Каждый раз, я надеюсь, что не проснусь, когда ты снишься мне, но ты так редко мне снишься. Почти никогда, поэтому спать мне становится тоже незачем. Иногда мне кажется, что я забываю твое лицо, твои руки, твой запах и я раскачиваюсь на месте.
Я знаю, я не увижу тебя даже тогда, когда вовсе умру и мне кажется это таким нечестным.
Двери, стены и лестница скрипят, мир вращается и я закрываю глаза.
Я никогда не уйду отсюда.
Я молчал тогда, а что говорить? Они были такими красивыми, образованными, подходящими друг другу. Я восхищался ими обоими - каждым по своему, а то, что в конце концов я оказался лишним, так это всегда со мной было, с детства. Я даже не ожидал ничего другого, только думал, может, еще немножко.
Помню, дед болел, рыба не ловилась, еды не было, а бабка плакала, говорила мне, что будет новый хозяин, что будет лучше них, лучше прежних. Я-то, конечно, знал, что лучше них не бывает, но она не понимала меня, конечно. И я, конечно, пытался остаться, но кто бы меня стал спрашивать? У лошадей из приюта сильные руки.
Я не думаю про потом, я всегда старался забыть. Думал тогда, что я - не я, было легче. Ненавидел всех так, что мне казалось, я лопну от того, сколько во мне было ненависти. Но - не лопнул, иногда я думаю, зря.
А кошка та, с сеновала, очень злилась тогда, а я краснел, не знал, что сказать, дурацкая такая ситуация, что тут скажешь? Оделся, да ушел молча. Она, правда, ушла раньше, обещав опозорить меня на весь свет, но я-то знал, что не опозорит - отходчивая была.
Надо уходить, уходить быстрее. Им нельзя мешать, а я только мешаю. Надо идти, может, найду бабку, деда, вдруг они живы? Я много теперь умею, с голоду не умрем. Только не знаю я, где искать. Я говорил себе - ни к кому не привязываться, ты только один, исключений нет. Но он такой был домашний, такой красивый, капризный. Мне хотелось его защитить, показать ему, что я чего-то стою, но не вышло - он все время лучше меня был, во всем.
И Райн...Райн вообще - лучший. Я не умный, не решительный, я не смелый - и я видел, как Райн смотрел на меня. Мне не нужна их жалость, мне нужна валерьяна, или как там это называется?
Хотя я могу получить что-нибудь кроме жалости, это я знаю. Я видел, как Пьер смотрел на меня. Даже ты говорил мне, что я красивый. А до этого еще многие, те, о ком я предпочитаю не вспоминать. Но - есть ли разница теперь? Мне кажется, ты будешь рад, если не будешь чувствовать себя виноватым, а значит, стоит поближе познакомиться с Пьером. Он веселый, кстати, а мне уже все равно, мне хочется кинуться к этому дереву, скрести его когтми и выть. Я хочу сделать что-то такое, чтоб быть как Райн. Я тоже хочу быть сильным, но я не могу - я бы никогда не смог сделать то, что он сделал. Он рассказывал мне.
И самое обидное, что я совсем, совсем не могу его ненавидеть.
А, значит, я совсем не могу его подвести. Я приведу тех, кого он просил, и забуду об этом, все будет как раньше. Я ведь всегда был один, а ты мне просто приснился, я думаю.
Просто приснился.
и два
Здесь пахнет мандаринами, затхлостью, пылью. Я не вижу окон, не помню, где дверь, здесь темно и я жду, пока придет время и можно будет зажечь свет и раздернуть шторы, когда угроза пройдет. А пока я сижу, затаив дыхание, слушаю тишину, молчу.
Если бы здесь пахло тобой, было бы легче. Я царапаю себе руки, чтобы не думать, на лестнице шорохи, скрипы.
Ступенька, ступенька, пролет, ступенька.
Когда ты еще приходил сюда, было легче, я слушал лестницу и надеялся, что там не они, а ты. Я позволял себе думать так, и тишина казалась не такой густой, а ты говорил что-то, старался вытащить меня, но я не шел. Я знал - на улицу нельзя, в комнате тепло, тихо, страшно, но они не зайдут сюда. И я говорил тебе, цеплялся за рукава, умолял остаться, но потом ты все равно уходил - ты не можешь сидеть на месте. Ты хотел, чтобы я шел за тобой, но я не могу уйти также, как ты - остаться. Страх разъел меня, свел с ума, я слушаю их скрипы каждую ночь, я знаю, что они ждут меня.
Здесь нет еды, потому что я боюсь дойти до кухни, а ты не приходишь. Я, наверное, уже не жду тебя, я думаю, что ты просто больше не хочешь меня видеть. Но здесь темно - ты бы и так не увидел меня. Только почувствовал.
Я не могу думать, что ты мог умереть - я цепляюсь себе в плечи, и кровавыми бороздами съезжают следы от ногтей к локтям.
Когда можно будет зажечь свет и пошевелиться, я смогу уснуть и ворочаться - и у меня будет несколько часов на то, чтобы видеть тебя во сне.
Каждый раз, я надеюсь, что не проснусь, когда ты снишься мне, но ты так редко мне снишься. Почти никогда, поэтому спать мне становится тоже незачем. Иногда мне кажется, что я забываю твое лицо, твои руки, твой запах и я раскачиваюсь на месте.
Я знаю, я не увижу тебя даже тогда, когда вовсе умру и мне кажется это таким нечестным.
Двери, стены и лестница скрипят, мир вращается и я закрываю глаза.
Я никогда не уйду отсюда.
@темы: Сказочка для Элрика