цитатки из Хемингуэя. **
-Вы можете дразнить священника?
-Уж этот священник! Вовсе я его не дразню. Дразнит капитан. а мне он нравится. Если вам понадобится священник, берите нашего. Он собирается навестить вас. Готовится к этому заблаговременно.
-Я его очень люблю.
-Это я знаю. Мне даже кажется иногда, что вы с ним немножко то самое. Ну, вы знаете.
-Нет. Но надеюсь когда-нибудь стать храброй.
-Мы оба храбрые, - сказал я. - Когда я выпью, так я совсем храбрый.
-Мы замечательные люди, - сказала Кэтрин.
-Ну, ну. Я знаю, вы хороший англосаксонский пай-мальчик. Я знаю. Вас совесть заела, я знаю. Я подожду, когда мой англосаксонский мальчик опять станет зубной щеткой счищать с себя публичный дом.
— Я люблю вас, бэби, — сказал он. — Вы меня одергиваете, когда я становлюсь великим итальянским мыслителем. Но я знаю многое, чего не могу объяснить. Я больше знаю, чем вы.
— Да. Это верно.
— Но вам будет легче прожить. Хоть и с угрызениями совести, а легче.
— Не думаю.
-Да, да, конечно. Всю свою жизнь я натыкаюсь на священные чувства. за вами я таких до сих пор не знал.Но, конечно, и у вас они должны быть. - Он смотрел в пол.
-А разве у вас нет?
-Нет.
-Никаких?
-Никаких.
— Систематическое саморазрушение, — сказал Ринальди. — Портит желудок и вызывает дрожь в руках. Самая подходящая вещь для хирурга.
— Вы мне советуете?
— От всей души. Другого сам не употребляю. Проглотите это, бэби, и готовьтесь захворать.
-Выпейте вина, священник, - сказал Ринальди. - Вкусите вина ради пользы желудка. Это же и апостола Павла, вы знаете?
— Да, я знаю, — сказал священник вежливо. Ринальди наполнил его стакан.
— Уж этот апостол Павел! — сказал Ринальди. — Он-то и причина всему.
Я создан не для того, чтобы думать. Я создан для того, чтобы есть. Да, черт возьми. Есть, и пить, и спать с Кэтрин. Может быть, сегодня. Нет, это невозможно. Но тогда завтра, и хороший ужин, и простыни, и никогда больше не уезжать, разве только вместе. Придется, наверно, уехать очень скоро. Она поедет. Я знал, что она поедет.
— Непременно, милый. Когда хочешь и куда хочешь.
— Давай не будем ни о чем думать.
— Давай.
— Не думай обо мне, когда меня нет.
— Так я всегда старался на фронте. Но там мне было что делать.
— Отелло в отставке, — поддразнила она.
— Отелло был негр, — сказал я. — А кроме того, я не ревнив. Я просто так люблю тебя, что для меня больше ничего не существует.
— Быть может, это и есть мудрость.
— Это очень непривлекательная мудрость. Что вы цените выше всего?
— Любимую женщину.
— Вот и я также. Это не мудрость. Жизнь вы цените?
— Да.
— Я тоже. Потому что это все, что у меня есть. И еще дни рождения, — засмеялся он. — Видимо, вы более мудры, чем я. Вы не празднуете день своего рождения.
Мы оба потягивали вино.
— Дорогой мой мальчик, это не мудрость. Это цинизм.
— Мне это кажется величайшей мудростью.
— Я никогда не уеду, — сказал я. — я ни на что не гожусь, когда тебя нет. У меня нет никакой жизни.
— Я хочу, чтобы у тебя была жизнь. Я хочу, чтобы у тебя была очень хорошая жизнь. Но это будет наша общая жизнь, правда?
— О чем ты думаешь, милый?
— О виски.
— А о чем именно?
— О том, какая славная вещь виски.
Кэтрин сделала гримасу.
— Ладно, — сказала она.
- Я накачивался перед каждой атакой, - сказал Ник.
- А я вот не могу, - сказал Пара. - Я пробовал в первом деле, в самом первом деле, но меня от этого вывернуло, а потом зверски пить хотелось.
- Ну, значит, вам не надо.
- Вы же гораздо храбрее меня во время атаки.
- Нет, - сказал Ник. - Я себя знаю и предпочитаю накачиваться. Я этого ни капли не стыжусь.
- Я никогда не видел вас пьяным.
- Не видели? - сказал Ник. - Никогда? А в ту ночь, когда мы ехали из Местре в Портогранде, и я улегся спать, и укрылся велосипедом вместо одеяла, и все старался натянуть его до самого подбородка?
- Я буду в восторге. Я и сейчас в восторге, только теперь мне не до этого. Ты ведь знаешь, я всегда такой, когда нервничаю.